Кол вам в голову!
В 2025 году многих удивил кратный, в 2–4 раза, рост интереса к эзотерическим атрибутам: рунам, хрустальным шарам и осиновым кольям. Тренд тянется минимум с 2020 года, когда люди скупали, от скуки и из любопытства, карты Таро и ритуальные свечи. Самые популярные эзотерические онлайн-платформы (названия опустим) предлагают гадания и консультации у специалистов по цене 100 рублей за минуту разговора и обслуживают десятки тысяч клиентов ежедневно. Законопроект 2025 года о запрете рекламы подобных услуг заглох после первого чтения.
Автор
Анна Абрамова
Дата
12 марта 2026
Длительность
5 Мин.
наука
Анна Абрамова
Дата
16 марта 2026
Время чтения
5 мин
Поделиться
Сегодня, по данным ВЦИОМ, четверо из десяти россиян (42%) с разной периодичностью интересуются астрологическими прогнозами. Карты Таро больше интересны зумерам — расклады делал или заказывал каждый четвертый. В тренде «новые ведьмы» (modern witches) — коучи, «научные» астрологи и тарологи с психологическим образованием. Интернет дал им огромную потенциальную аудиторию. Они продают свечи, амулеты и травяные чаи, делают расклады и проводят онлайн-тренинги. Магические атрибуты еще и создают яркий образ — дополнительная ценность в эпоху соцсетей.
Аполлинария Аврутина, доктор филологических наук, профессор СПбГУ, тюрколог:
«Возврат к осиновым кольям в эпоху высоких технологий — это не регресс, а универсальный феномен человеческой психики.
Люди покупают не столько «магию», сколько эмоциональный буфер — это как медитация или йога, только с культурным колоритом.
В тюркских культурах параллели поразительны: в Турции и Центральной Азии популярны обереги (с Кораном, травами и камнями) и назар бонджук (глаз-смотритель от сглаза) — их продажи взлетели на 40% еще в 2024 году (по данным Trendyol). Эти артефакты шаманизма (как у древних тюрков с тамгами и тотемами) должны защищать от джиннов и порчи, подобно осиновым кольям от упырей.
В постсоветском пространстве (Татарстан, Башкирия) тюркские мусульманские традиции пересекаются со славянскими — появляется, например, осиновый амулет с аятом Аль-Фатиха. В Саудовской Аравии — хиджабные обереги, в Индонезии — отпугиватели джиннов. Даже в США тюркская диаспора продает назары (+25% на Etsy), а местные — еще и «защитные кристаллы», серебряные амулеты (+25% на Amazon, 2024); в Европе популярны руны и травяные обереги (по данным Etsy).»
Эзотерикой сегодня, помимо оберегов и гадалок, считают и гадание на кофейной гуще, и блюдце молока для домового, и составление натальных карт. Почему столь разные явления объединены под одним именем?
Первые попытки описать в едином ключе различные мистические практики датируются еще XVI веком. Эзотерика, встав между наукой и религией, оказалась «мусорной корзиной истории» (термин Максимиллиано Труцци) и принимала в себя пережитки язычества, ереси, протестные идеи, которые развивались, проживались и прорастали в «официальной» культуре, науке и даже политике.
В России до революции существовала своя традиция как в эзотерике, так и в религии — Православная церковь была институционализирована, имела богатую догматику и традицию богословских дискуссий, умела работать с народными суевериями, страхами и чаяниями. Светская власть дополнительно цензурировала тексты, связанные с духовностью.
После революции советское правительство взялось искоренять любую религиозность и официально продвигало материалистическое восприятие мира. Всю церковную ритуалику вместе с пережитками язычества, отклонениями вроде кликуш, народными поверьями последовательно упрощали до уровня «постучи по дереву» и «пятачок под пятку на экзамен».
Спрос на духовное у населения все-таки остался и удовлетворялся воспоминаниями бабушек, этнографическими материалами, а также ироническими и анекдотичными сюжетами, когда-то служившими пропаганде, а теперь вне контекста воспринимавшимися как реальная практика. Тем более, что советская цензура пропускала некоторые тексты духовного содержания, отбирая наиболее странные и экзотичные, а лучше — связанные с народной традицией, где еще недавно считали, что «Троица — это Бог Отец, Бог Сын и святой Илия, который с небесов молниями швыряется».
В западной культуре, особенно после Второй мировой войны, наука перестала быть «храмом высоких идей», сведясь к поставке новых товаров, а традиционные религии проходили через глобальные процессы секуляризации. Люди уходили из церкви, поскольку не видели в ней реального помощника, приходя к подчеркнуто светскому и нерелигиозному мировоззрению, а уже следующее (или через одно) поколение оказывалось в духовном вакууме, возвращаясь к религиозности, которая к тому времени адаптировалась, стала «проще, доступнее».
В тот же период в атеистической Калифорнии набрал силу нью-эйдж — глобальный «поиск альтернативной духовности». В статье «К социологии эзотерической культуры» (1972) Эдвард Тирикьян продемонстрировал, как этот феномен стал проявлением новой, «инакой религиозности». Развивалось все это на фоне экспериментов с ЛСД и другими ПАВ, как подчеркивает религиовед и специалист по эзотеризму Ваутер Ханеграаф (наркотики вредят вашему здоровью). В 1970-х годах в США с наркопотреблением начали бороться, и новым гуру пришлось искать нехимические методы воздействия на сознание: из буддизма вытащили медитацию, из индуизма — йогу и аюрведу, вспомнили про дыхательные практики, депривацию сна и голод. Следом появились и научные исследования о том, как эти методики повышают концентрацию, креативность и качество сна. А к концу 1980-х годов, когда яппи начали заимствовать техники у хиппи, нью-эйдж превратился в спиритуализм: эзотерика вместо «поиска новых миров» стала служить способом прокачки для достижения успеха.
Спиритуализм сакрализовал внутренний мир индивида, и саморазвитие стало инструментом адаптации к меняющемуся миру. Теперь это был рациональный подход к достижению успеха: контролируй, что можешь, и сделай это своим козырем. Сейчас эти гуру становятся консультантами генеральных директоров, компании ищут свою миссию, а персонал выбирают по знакам зодиака. Рабочие коллективы трансформируются: все больше сотрудников работают временно или удаленно, требования к эффективности ужесточаются, менеджмент вынужден осваивать «трансформационное лидерство», поскольку зацикленные на внутреннем мире подчиненные ожидают от работы еще и саморазвития.
По опросам, за последние 20 лет вырос процент атеистов — сегодня это каждый четвертый россиянин (24%), в 2005 году — всего лишь каждый шестой (по данным ВЦИОМ). Доля верящих в Бога за это время не изменилась — 58% в 2005 и 2024 годах. Но третий закон фантаста Артура Кларка («Любая достаточно развитая технология неотличима от магии»), похоже, имеет и обратную трактовку — среди новых технологий вы можете и не распознать такую дичь, как квантовая психология и ченнелинг. Как показывают исследования, вера в магию, а именно «внушаемость, конформность и уязвимость к магическим воздействиям», подсознательно сохраняется у взрослых людей, может быть активирована через техники убеждения и «промывку мозгов» и хорошо подходит для использования как в маркетинге и политике, так и в целях военного террора (Субботский Е. В., «Выживание в мире машин: взгляд психолога на причины веры в магию». – Национальный психологический журнал. – 1(3). – 2010)».
Люди покупают не столько «магию», сколько эмоциональный буфер — это как медитация или йога, только с культурным колоритом.
В тюркских культурах параллели поразительны: в Турции и Центральной Азии популярны обереги (с Кораном, травами и камнями) и назар бонджук (глаз-смотритель от сглаза) — их продажи взлетели на 40% еще в 2024 году (по данным Trendyol). Эти артефакты шаманизма (как у древних тюрков с тамгами и тотемами) должны защищать от джиннов и порчи, подобно осиновым кольям от упырей.
В постсоветском пространстве (Татарстан, Башкирия) тюркские мусульманские традиции пересекаются со славянскими — появляется, например, осиновый амулет с аятом Аль-Фатиха. В Саудовской Аравии — хиджабные обереги, в Индонезии — отпугиватели джиннов. Даже в США тюркская диаспора продает назары (+25% на Etsy), а местные — еще и «защитные кристаллы», серебряные амулеты (+25% на Amazon, 2024); в Европе популярны руны и травяные обереги (по данным Etsy).»
Эзотерикой сегодня, помимо оберегов и гадалок, считают и гадание на кофейной гуще, и блюдце молока для домового, и составление натальных карт. Почему столь разные явления объединены под одним именем?
Первые попытки описать в едином ключе различные мистические практики датируются еще XVI веком. Эзотерика, встав между наукой и религией, оказалась «мусорной корзиной истории» (термин Максимиллиано Труцци) и принимала в себя пережитки язычества, ереси, протестные идеи, которые развивались, проживались и прорастали в «официальной» культуре, науке и даже политике.
В России до революции существовала своя традиция как в эзотерике, так и в религии — Православная церковь была институционализирована, имела богатую догматику и традицию богословских дискуссий, умела работать с народными суевериями, страхами и чаяниями. Светская власть дополнительно цензурировала тексты, связанные с духовностью.
После революции советское правительство взялось искоренять любую религиозность и официально продвигало материалистическое восприятие мира. Всю церковную ритуалику вместе с пережитками язычества, отклонениями вроде кликуш, народными поверьями последовательно упрощали до уровня «постучи по дереву» и «пятачок под пятку на экзамен».
Спрос на духовное у населения все-таки остался и удовлетворялся воспоминаниями бабушек, этнографическими материалами, а также ироническими и анекдотичными сюжетами, когда-то служившими пропаганде, а теперь вне контекста воспринимавшимися как реальная практика. Тем более, что советская цензура пропускала некоторые тексты духовного содержания, отбирая наиболее странные и экзотичные, а лучше — связанные с народной традицией, где еще недавно считали, что «Троица — это Бог Отец, Бог Сын и святой Илия, который с небесов молниями швыряется».
В западной культуре, особенно после Второй мировой войны, наука перестала быть «храмом высоких идей», сведясь к поставке новых товаров, а традиционные религии проходили через глобальные процессы секуляризации. Люди уходили из церкви, поскольку не видели в ней реального помощника, приходя к подчеркнуто светскому и нерелигиозному мировоззрению, а уже следующее (или через одно) поколение оказывалось в духовном вакууме, возвращаясь к религиозности, которая к тому времени адаптировалась, стала «проще, доступнее».
В тот же период в атеистической Калифорнии набрал силу нью-эйдж — глобальный «поиск альтернативной духовности». В статье «К социологии эзотерической культуры» (1972) Эдвард Тирикьян продемонстрировал, как этот феномен стал проявлением новой, «инакой религиозности». Развивалось все это на фоне экспериментов с ЛСД и другими ПАВ, как подчеркивает религиовед и специалист по эзотеризму Ваутер Ханеграаф (наркотики вредят вашему здоровью). В 1970-х годах в США с наркопотреблением начали бороться, и новым гуру пришлось искать нехимические методы воздействия на сознание: из буддизма вытащили медитацию, из индуизма — йогу и аюрведу, вспомнили про дыхательные практики, депривацию сна и голод. Следом появились и научные исследования о том, как эти методики повышают концентрацию, креативность и качество сна. А к концу 1980-х годов, когда яппи начали заимствовать техники у хиппи, нью-эйдж превратился в спиритуализм: эзотерика вместо «поиска новых миров» стала служить способом прокачки для достижения успеха.
Спиритуализм сакрализовал внутренний мир индивида, и саморазвитие стало инструментом адаптации к меняющемуся миру. Теперь это был рациональный подход к достижению успеха: контролируй, что можешь, и сделай это своим козырем. Сейчас эти гуру становятся консультантами генеральных директоров, компании ищут свою миссию, а персонал выбирают по знакам зодиака. Рабочие коллективы трансформируются: все больше сотрудников работают временно или удаленно, требования к эффективности ужесточаются, менеджмент вынужден осваивать «трансформационное лидерство», поскольку зацикленные на внутреннем мире подчиненные ожидают от работы еще и саморазвития.
По опросам, за последние 20 лет вырос процент атеистов — сегодня это каждый четвертый россиянин (24%), в 2005 году — всего лишь каждый шестой (по данным ВЦИОМ). Доля верящих в Бога за это время не изменилась — 58% в 2005 и 2024 годах. Но третий закон фантаста Артура Кларка («Любая достаточно развитая технология неотличима от магии»), похоже, имеет и обратную трактовку — среди новых технологий вы можете и не распознать такую дичь, как квантовая психология и ченнелинг. Как показывают исследования, вера в магию, а именно «внушаемость, конформность и уязвимость к магическим воздействиям», подсознательно сохраняется у взрослых людей, может быть активирована через техники убеждения и «промывку мозгов» и хорошо подходит для использования как в маркетинге и политике, так и в целях военного террора (Субботский Е. В., «Выживание в мире машин: взгляд психолога на причины веры в магию». – Национальный психологический журнал. – 1(3). – 2010)».
Алексей Гайдуков, кандидат философских наук, доцент кафедры истории религии и теологии РГПУ им. А. И. Герцена:
«Универсальная причина обращения людей к эзотерике — желание получить ответ на свой вопрос, не потратившись самому. «Счастье для всех, даром».
Обереги работают аналогично: человек ищет способ убедить себя, что сделал все для достижения цели, максимально защитился.
Другая причина — это современное увлечение магизмом, восприятие магии и мистики как действенных практик. Несколько поколений в СССР были воспитаны вне исторической, богословской, литургической традиции. Поэтому, когда Союз зашатался, а желание духовной жизни, мистики, связи с сверхъестественным осталось, удовлетворять его начали всем, что нашли, невзирая на качество.
Сверх этого появились книги, кино, компьютерные игры, которые пытаются донести сказку до современности. В XVIII веке сказки про Ивана-дурака и былины воспринимались простым населением как тот самый сакральный мифологический мир. Это от Пушкина мы знаем, что «сказка ложь, да в ней намек». В советское время сказочный сюжет принципиально заменили на конструкт «мы рождены, чтоб сказку сделать былью», путем неимоверных усилий и героических поступков достичь коммунизма, равенства, существования ради социума — идея, которая есть в христианстве (община) или в исламе (умма), но которой, кстати, недостает сейчас.
Можно ли говорить об общем феномене инфантилизации, доверчивости на фоне распространения материализма и атеизма в СССР? Отчасти. Это скорее следствие нескольких процессов — отсутствия в настоящее время единой идеи восприятия реальности, в том числе духовной, прерванности традиции и, конечно, рекламы и бизнеса, нацеленных на внушаемую и платежеспособную аудиторию.
Сегодня оторванные от социума индивиды получают контент про «сказочный мир среди нас»: от «Властелина колец» до «Гарри Поттера». Сам Толкин отстаивал христианские идеи, но читателя ими нагружать не стал. Когда читатели выросли и стали воспитывать своих детей, сказка в их головах срослась с реальностью. Люди, с детства слышавшие, что они «могут все», и не приученные к идее труда на благо общества, готовы просто сесть, спросить у Вселенной и ждать, пока она ответит, параллельно приобретая все новые волшебные палочки и обеспечивая таким образом себе счастливое будущее.
Ну и, наверное, еще одна причина — желание найти альтернативную духовность, которую «враги от нас скрывали»: наука и система образования, религиозные организации. Такие персонажи обращаются к народной религиозности, каким-то собственным представлениям об этом мире, в том числе и к эзотерическим знаниям.
Я ожидал, что во время ковида эсхатологические настроения актуализируются, породят новые учения. Однако последовательная работа со СМИ помогла — и народная истерия свелась к атакам на вышки 5G».»
Обереги работают аналогично: человек ищет способ убедить себя, что сделал все для достижения цели, максимально защитился.
Другая причина — это современное увлечение магизмом, восприятие магии и мистики как действенных практик. Несколько поколений в СССР были воспитаны вне исторической, богословской, литургической традиции. Поэтому, когда Союз зашатался, а желание духовной жизни, мистики, связи с сверхъестественным осталось, удовлетворять его начали всем, что нашли, невзирая на качество.
Сверх этого появились книги, кино, компьютерные игры, которые пытаются донести сказку до современности. В XVIII веке сказки про Ивана-дурака и былины воспринимались простым населением как тот самый сакральный мифологический мир. Это от Пушкина мы знаем, что «сказка ложь, да в ней намек». В советское время сказочный сюжет принципиально заменили на конструкт «мы рождены, чтоб сказку сделать былью», путем неимоверных усилий и героических поступков достичь коммунизма, равенства, существования ради социума — идея, которая есть в христианстве (община) или в исламе (умма), но которой, кстати, недостает сейчас.
Можно ли говорить об общем феномене инфантилизации, доверчивости на фоне распространения материализма и атеизма в СССР? Отчасти. Это скорее следствие нескольких процессов — отсутствия в настоящее время единой идеи восприятия реальности, в том числе духовной, прерванности традиции и, конечно, рекламы и бизнеса, нацеленных на внушаемую и платежеспособную аудиторию.
Сегодня оторванные от социума индивиды получают контент про «сказочный мир среди нас»: от «Властелина колец» до «Гарри Поттера». Сам Толкин отстаивал христианские идеи, но читателя ими нагружать не стал. Когда читатели выросли и стали воспитывать своих детей, сказка в их головах срослась с реальностью. Люди, с детства слышавшие, что они «могут все», и не приученные к идее труда на благо общества, готовы просто сесть, спросить у Вселенной и ждать, пока она ответит, параллельно приобретая все новые волшебные палочки и обеспечивая таким образом себе счастливое будущее.
Ну и, наверное, еще одна причина — желание найти альтернативную духовность, которую «враги от нас скрывали»: наука и система образования, религиозные организации. Такие персонажи обращаются к народной религиозности, каким-то собственным представлениям об этом мире, в том числе и к эзотерическим знаниям.
Я ожидал, что во время ковида эсхатологические настроения актуализируются, породят новые учения. Однако последовательная работа со СМИ помогла — и народная истерия свелась к атакам на вышки 5G».»