Андрей Тойкка: «Нас ждет большой разрыв уровне мышления».

Лучший выпускник Санкт-Петербурга 2022 года, а ныне успешный ученый и руководитель коммерческого предприятия рассказал о том, как повлиял сериал «Бригада» на выбор вуза, почему в игре «Счастливый фермер» он не смог собрать урожай винограда, чем второй «Терминатор» лучше других,
и совсем немного о пространственно-временных модуляторах света на жидких кристаллах в интервью главному редактору «Элемента» Константину Скоморохову.

— Над чем я работаю сейчас, сказать в двух словах? Общий профиль – это поляризационная оптика. Мы изобретатели, ученые, которые пытаются делать различные оптоэлектронные устройства. Пытаемся совместить науку, технологии и в короткой перспективе хотим выйти на небольшое производство. Это прозрачные проводящие покрытия для наших жидкокристаллических устройств. Это нелинейные оптические материалы, которые обеспечивают изменение свойств под действием внешней засветки. Часть покрытий связана с фильтрацией оптических сигналов. И как подкласс здесь следует выделить покрытия, которые не боятся влаги, обледенения, высоких температур.

То есть это прорывная технология, которая может быть использована, например, в мобильных телефонах, смартфонах и т. д. Особенно в экстремальных условиях. Чтобы условная оптика чувствовала себя комфортно, не запотевала, не было наледи поверх оптики. Если мы говорим про нелинейные оптические материалы, то это скорее некоторые дополнения для тепловизионных матриц, чтобы у них не было паразитной засветки с точки зрения теплового излучения, чтобы обеспечить более качественную съемку нагретых объектов, например в промышленности.

— Любимое мое изобретение – пространственно-временные на жидких кристаллах с использованием перовскитов.

— Это применяется в защитных фильтрах нового поколения. Поясню на таком достаточно простом примере, с которым обычный человек, возможно, сталкивался. Есть фильтр в сварочных масках, он называется «Хамелеон». Его особенность в том, что, когда засветка идет на глаза, включается полностью вся жидкокристаллическая матрица. То есть если светит в одной точке, то становится темно абсолютно везде, перекрывается поле зрения. А если мы будем использовать пространственно-временные модуляторы, то будут закрываться только те области, которые подвержены засветке. Получается, что человек работает и видит только внешнее освещение, он не теряет контекст, видит все, кроме паразитной засветки.

— Надо вспомнить последний раз, когда я их смотрел. Давайте сузим, пройдемся по жанрам.

— Я думаю, это что-то наподобие «Пятого элемента». Мне кажется, это нечто среднее между боевиком и комедией.

— Да, мне было достаточно смешно, когда я смотрел. Я думаю, это все-таки комедия.

— Из боевиков, пожалуй, «Терминатор». Причем вторая часть. Там даже как-то по качеству графики было интереснее. И в принципе главного антагониста из второго «Терминатора» знают все, даже те, кто не смотрел сам фильм («жидкий» терминатор). Третью часть практически никто не помнит. А четвертая – вообще никакая. Там и актеры другие. Пятая часть на любителя, шестую я даже не стал досматривать. 

— «Хатико». Но я бы не стал его многократно смотреть, это не тот фильм, который я хотел бы пересматривать.

— Я думаю, очень похож на нас сериал «Теория Большого взрыва». В нем как раз про научпоп, про нас, физиков, очень много пересечений. Там в принципе достаточно точно показывают наш быт.

— Само собой!

— Из последнего, что я помню, это фильм «Оппенгеймер». Достаточно интересно, хотя я не особо углублялся в подробности, так ли это было с точки зрения достоверности. Но картинка хорошая, приятный сюжет… Образ физической науки он формирует.

— Начнем с того, что, когда я был маленьким, в детском саду, у меня были некоторые математические способности. Они выражались в том, что я легко складывал большие числа. У меня была достаточно высокая концентрация, хорошая память и какое-то логическое мышление. В возрасте 4–5 лет я любил головоломки. Параллельно с катанием на велосипеде и игрой в футбол, я готовился к программе первого класса. В итоге я в первом классе проучился всего один день (1 сентября 2006). В понедельник, 4 сентября 2006, я пришел в класс, начался урок, и спустя 2-3 минуты за мной приходит мама. Берет меня за руку и отводит в другой корпус, во второй класс. Мне было 7 лет и 5 месяцев, а там все на год старше. Я был крупным, нас было примерно человек 25, а по росту я был третьим. Там что-то начали говорить про журнал. Я думаю: какой журнал, комиксы что ли? А это, оказывается, классный журнал. Школа была английская, соответственно английский был с первого класса. Английский язык я до этого не учил, пришлось втягиваться. Там уже было деление на усиленную и базовую группы. Где-то классе в третьем меня перевели в усиленную группу, и на тот момент я думал, что буду переводчиком. При этом мне говорили, что я буду каким-то профессором, потому что такой прямо умный-умный. Потом, уже в пятом классе: ну, посмотрим, может быть, дипломатом будешь. То есть мне подкидывали разнообразные версии будущего. И я часто думал, что вот поступлю в СПбГУ – это потолок, верх мечтаний, это самое лучшее. Что может быть круче СПбГУ? Это же классика! А потом, по окончании пятого класса, наша школа закрылась на капитальный ремонт. Нас отправили во временную школу, которая мне не слишком нравилась. И как-то я увидел объявление на улице, что открывается дополнительный набор в шестой класс в физико-математическом лицее. Буквально через пару недель уже были испытания. Там были задачи либо повышенной сложности, либо олимпиадные. Из 14 человек только двое прошли. И вот, начиная с шестого класса, это был уже такой полный физмат. В девятом классе меня как-то немножко перемкнуло: может быть, медицина, то есть биология, химия… Химия мне тоже достаточно хорошо давалась, биология – хуже, но я готов был в ней поднатореть. А потом я посмотрел сериал «Бригада»…

— Я расскажу, как она зашла. Это был класс, наверное, девятый. И там главный герой, Саша Белый, хотел поступить в Горный институт. Я вспомнил, какая у них красивая форма. Вспомнил, что это нефтегазовая отрасль. Сопоставил с тем, что это вообще недалеко от дома, на Васильевском острове… И еще у меня старший брат двоюродный там учился. И в классах с девятого по одиннадцатый включительно я был настроен на Горный университет. Даже участвовал в университетской олимпиаде по математике.. И промежуточные результаты по ЕГЭ тоже были хорошие.

А потом начался ЕГЭ… Первый экзамен – русский, затем – математика, физика. Русский сдал не очень хорошо. Расстроился. Математику тоже – там какие-то глупые ошибки получились. И вот перед физикой, условно это было где-то 18–19 июня 2016 года, когда сдавали физику, за день-два до этого пришли результаты. Мои шансы поступления в Горный очень-очень-очень сильно стремились к нулю, и я расстроился. Ну, думаю, ладно, посмотрим. Уже полурасслабленным пришел сдавать физику.. Ее я сдал лучше всего, там в целом получалась такая полупроходная история. И вплоть до 1 августа 2016 года проходил по результатам. Потом после выходных обновились списки. Я понял, что не прохожу на нефтегазовый факультет. Остается направление электроники… И тогда я решил, что электронике лучше учиться в профильном вузе, и пошел в ЛЭТИ. 
Учеба давалась достаточно хорошо. И вот – конец третьего курса, и у нас распределение на производственную практику. Я в лучших традициях все проанализировал и увидел – о! Государственный оптический институт, ГОИ имени Вавилова, Васильевский остров. Тоже рядом с домом… В шаговой доступности! И у меня ассоциативный ряд включился. Моя первая школа была напротив Государственного оптического института. Когда мы играли в футбол, у нас улетали мячи в ту сторону… И мне там понравилось. Прежде всего потому, что в Оптическом институте была достаточно высокая степень свободы. И можно было ставить эксперименты. Собственно, там я и остался на диплом.

И тут случился коронавирус. А у нас четвертый курс, дипломы. И основное преимущество в том, что Государственный оптический институт – это, строго говоря, режимный объект. То есть это то предприятие, которое работает непрерывно. Пока ребята сидели на карантине, у меня была возможность продолжать работать, поскольку я же еще и жил недалеко. Так я получил некое конкурентное преимущество перед многими.

— У нас компьютер появился в 2003–2004 годах. И мой брат установил GTA Vice City. Я тогда был еще маленьким, и мне больше часа как-то не игралось… В начальной школе у меня появился первый мобильный телефон. Иногда я играл там в какой-нибудь мини-гольф.

Когда зарегистрировался в сети «ВКонтакте» в 2007 году, уже стало интересно, там и «Счастливый фермер» появился примерно в это время. Я дошел до выращивания винограда. Это было не суперкруто, но это был достойный результат для третьего-четвертого класса. Я закончил играть «ВКонтакте» примерно в марте 2007 года. Потому что в это время меня положили в больницу, а там доступа к «Счастливому фермеру» не было… Мой урожай винограда в результате испортился. Больше я счастливым фермером быть не захотел.

А вот в шестом классе мы с друзьями начали играть в «стрелялки», онлайн-игры. Это уже другой уровень восприятия компьютерных игр. Это стыкуется с возрастом, когда у детей уже коллектив в приоритете, а не учеба. А потом как-то неинтересно стало это все. Периодически с девятого по одиннадцатый класс играл в футбол. Это было действительно хорошо, а если еще и с шавермой потом – вообще превосходно.

Начиная примерно с 2022 года, я стабильно, в декабре либо в начале января, захожу играть в какой-нибудь Skyrim. Играю там непрерывно по 6 часов, а потом корю себя за потраченное время.

— Жорес Алферов. Собственно, про Алферова мы услышали чуть ли не сразу в ЛЭТИ. Вот как начался первый курс, так мы и узнали про нобелевского лауреата по физике. Из зарубежных – и Эйнштейн, и Оппенгеймер, это по умолчанию.

А! Еще Всеволод Фредерикс. Как раз электрооптический переход Фредерикса в его честь назван. И Пьер Жиль де Жен, он тоже из жидкокристаллической области.

— Тяжелую. В детстве любил слушать Шер. Папа Depeche Mode слушал, мне тоже нравилось. В начальной школе мне нравился всякий хип-хоп и рэп. А в шестом классе друг дал мне послушать Rammstein. В общем-то, я непрерывно слушаю Rammstein с шестого класса. Другой друг классе в восьмом дал послушать Slipknot. Это нью-метал. Потом уже пошел хардкор и дэткор. Есть те, кто любит ритм, есть те, кто любит слова. Я из тех, кто любит ритм. А где-то последние 4–5 лет у меня смесь всего, что я во все времена слушал. Даже Верка Сердючка есть.

— За 10 лет, мне кажется, особо ничего не поменяется, за исключением искусственного интеллекта. Он экстремально быстро развивается, и в принципе это можно интерпретировать как научно-техническую революцию. В разрезе времени сначала механизмы заменяли мускульную силу, потом стала распространяться автоматика, которая уже принимала часть решений, но сейчас появилась замена когнитивных способностей. Это последняя стадия развития человека. То есть сейчас будет так, что когнитивные способности человека начнут потихонечку заменяться искусственным интеллектом. Это не значит, что он будет думать вместо человека, хотя он уже вполне неплохо думает и с каждым кварталом становится все умнее и умнее. Мне кажется, что со временем его будет все сложнее регулировать, чтобы не было в реальности сюжета второго «Терминатора», который мне так нравится.

Тут мы, кстати, подходим к одному интересному моменту, который, скорее всего, будет прослеживаться через 10 лет. Появятся пользователи, которые будут усиливать свои возможности и смогут прогрессировать гораздо быстрее. Найдутся те, кто не будет обременять интеллект в целом и делегируют работу ИИ. То есть будет большой разрыв между умными и неумными. Сейчас этот процесс развития могут модерировать как-то учителя, родители. В будущем скорость обратной связи у всех государственных образовательных учреждений станет несоизмеримо меньше, чем скорость развития ИИ. Тут возникают большие вопросы именно с точки зрения того, а хорошо это или плохо. Это реальная проблема, с которой нужно будет работать уже сейчас.